Начало
Жизнеописание
Духовное наследие
Воспоминания
Разное
Фотогалерея
Гостевая книга

Поиск по сайту Электронная почта

 
Печать
Москва

      1 9 3 2  -  1 9 4 5


Шел 1932 год. Божиим благословением первый раз отправился юноша один в неведомую столичную жизнь.

Трудности одна за другой вставали на пути. Нужно было сразу решать вопрос о прописке в Москве, о жилье и работе. После долгих хождений по мытарствам с Божией помощью все устроилось. Прописка - в одном месте, жилье - в другом. Пустила Ивана в свою комнату, отделив ему угол за занавеской, старушка Анастасия Васильевна.

Сама того не ведая, она уготовала себе молитвенную память на долгие, долгие годы. А тогда в 1933 году, боясь молодости своего жильца, насчет прописки хозяйка отказала сразу и категорически: «Приведешь мне тут девку, и что я с вами делать буду?» Позднее, присмотревшись к своему постояльцу и не понимая его образа жизни, она стала ворчливо называть его «чурбан с глазами».

Дом в Большом Козихинском переулке был старый, гостиничного типа, с множеством комнат из общего коридора. Сундучок-полумерок, на котором пришлось спать в течение десяти лет, упирался изголовьем в канализационую трубу, которая начинала свою работу с пяти часов утра. Этот сундучок, табурет и стол - вот и все убранство. Иконы жилец привез с собой, чем немало удивил хозяйку.

Работать Иван устроился на маленьком предприятии главным бухгалтером. Коллектив был в основном женский, и очень скоро у молодого человека начались негласные первые опыты духовничества. Сотрудницы прониклись к Ивану Михайловичу, как звали они его, таким доверием, что поверяли ему свои семейные тайны, свои переживания. Иногда, слишком разоткровенничавшись, они вспоминали, что перед ними молодой человек. Просили прощения, но все повторялось снова и снова.

Двадцатидвухлетний начальник был не только добрым советчиком, он был и надежным помощником. В любой раз, когда это требовалось, он отпускал сотрудниц с работы, прикрывал их ошибки и промахи. Иван Михайлович оставался до поздней ночи, делая работу за тех, кому надо было помочь.

Из позднейших его высказываний видно, что претерпевал он - совсем молодой человек, стремящийся ко спасению, в водовороте московской суеты: «Наша искусительная пустыня длится всю жизнь. И в этой духовной школе на первых этапах нам даются уроки, из которых мы не во мнении, но в реальной практической жизни должны усвоить беcпредельную глубину своей немощи, чтобы, уже избегая всяких прелестных вражиих уловок, предаться Богу, Его силе, мудрости. И сами себя Христу Богу предадим. Второе и немаловажное, вытекающее из сознания своей немощи, - благодарение Богу за все: за дни, часы, минуты благоденствия с осознанием, что это Божией силой для нашего укрепления посылается; за горести, за наши преткновения на избранном пути и на пути спасения как за бесценные уроки, которые остаются в памяти и в чувстве сердца до конца дней».

Батюшка вспоминал, что в то время в родной Орел он наведывался редко. В 1936 году, во время его отпуска, тяжело заболела мама. Отпуск кончался, а выздоровления не наступало. Нужно было делать выбор между необходимостью уезжать и желанием остаться с мамой. Иван, как всегда, пошел к старице матушке Вере (Логиновой), а та, скрывая свои духовные дарования, отправила его к аптекарю Ананьеву: «Доктор Ананьев, он, он все тебе скажет». Ананьев в неизменных клечатых штанах и с велосипедом на ходу выписал какую-то микстуру, сказав: «Завтра в двенадцать сорок придешь ко мне и все скажешь». Доктор, сам того не ведая, по молитвам матушки Веры произнес пророческие слова. На следующий день ровно в двенадцать часов сорок минут мамочка скончалась. Проводив маму в последний путь, Иван возвратился в Москву.

Церковная жизнь столицы увлекала юношу. Московские святыни, престольные праздники и праздники в честь чтимых икон, благодатные службы священнослужителей, будущих новомучеников и исповедников, - все это одухотворяло жизнь, звало к действию. Появились единодушные единомысленные друзья, объединенные желанием служить Богу. В Москве уже жили двоюродные братья Ивана: Александр (будущий архимандрит Афанасий) [1] и Василий (будущий иеромонах Владимир) [2] Москвитины. Они ввели его в свой молодежный православный круг. Молодые люди часто встречались, читали книги, с юношеской запальчивостью обсуждали церковные проблемы, которых в то время было немало. Государство планомерно проводило политику по разложению Церкви. С сугубо пристальным вниманием молодежь следила за действиями Патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) [3]. Участвовал в этом и Иван. И вот однажды, после одной беседы-осуждения, дал Господь вразумление. Во сне Иван увидел себя в кафедральном Богоявленском соборе. Церковь была полна людей: встречали митрополита Сергия. Владыка вошел в храм и по устланной дорожке стал продвигаться к алтарю. Поравнявшись с местом, где стоял Иван, он сошел с дорожки, и народ расступился перед ним. Митрополит подошел к юноше, положил ему руку на плечо и, близко наклонившись, проговорил: «Ты меня осуждаешь, а я ведь каюсь». И тотчас Иван всем существом почувствовал глубину души митрополита Сергия, который тем временем уже взошел на амвон и, войдя в алтарь, растворился в фаворском свете. И положил Господь этим сном-видением хранение устом* Ивана. Бог дал ему увидеть, в каком неприступном свете пребывает тот, о ком они так безрассудно судили.

Москва того времени еще изобиловала блаженными Божиими людьми, и частенько молодые люди устремлялись к ним за советом.

Иван с друзьями посещали болящую девицу Зинаиду. Тридцать лет она лежала на одре болезни, вся в ранах, без ногтей и без зубов - казалось бы, жалкое подобие человека. Но сила духа ее была столь ощутима и велика, что, глядя на нее, лучившуюся радостью, сердца посетителей преображались. Веяние благодати Святого Духа освещало темные закоулки человеческих душ и учило Правде Божией.

Особенно поразительными по воспоминаниям батюшки были поездки в Воскресенск к блаженному Димитрию, в монашестве Досифею, который тоже тридцать лет лежал без движения, но явственно излучал свет Христов и радость жизни.

Домой Иван приходил только ночевать, и это стало раздражать хозяйку. Но в молодом человеке уже тогда проявился дар рассуждения. Возвращаясь домой, он стал приносить старушке гостинцы, и сердце ее было завоевано.

Однажды Иван застал Анастасию Васильевну в слезах. На столе перед ней лежало во все стороны расползшееся тесто: для пирогов оно явно не годилось. Молодой человек решил утешить свою хозяйку. Он протянул ей деньги со словами, что тесто у нее покупает. На лице старушки проявилось сначала непонимание, недоумение, а потом засветилась неподдельная радость. Засиял и покупатель. Так повседневная жизнь учила юношу поступать по-Божьи.

В 1939 году все изменилось самым неожиданным образом. Однажды, вернувшись домой, Иван не мог достучаться в дверь и, забравшись с улицы на окно, увидел хозяйку лежащей на полу. Приехавший врач, жалея молодого человека, сказала ему: «Молитесь, мой дорогой, чтобы она не завалялась, у нее паралич».

Господь был милостив: через три дня Иван закрыл Анастасии Васильевне глаза. Похоронив ее по-христиански и вернувшись с кладбища, он увидел, что его дверь обложена котомками. Старушки со всего дома принесли к нему свои похоронные узелки и долго преследовали его просьбами-завещаниями похоронить их так же, как Анастасию Васильевну.

Итогом его бесправной жизни в Большом Козихинском переулке было то, что жилищная контора сама ходатайствовала о прописке Ивана Михайловича Крестьянкина в освободившейся комнате. Так он стал москвичом.

Приведя комнату в порядок и затеплив лампады перед иконами, Иван сел в старое кресло, оставшееся от хозяйки, и чувство глубокой благодарности к Богу полонило его. По его словам, он почувствовал себя в своей первой уединенной келии, как в раю.

А впереди надвигалось серьезное испытание. Началось воен-ное лихолетье. Ивана на фронт не взяли: болезнь глаз оставила его в тылу. Он продолжал работать в Москве. Ко всеобщим трудностям военных лет присовокупилось неожиданное испытание, которое едва не кончилось трагически.

Двоюродный брат Вадим [4] отстал от своего завода, эвакуировавшегося на восток. Он пришел к Ивану растерянный и поведал о своем горе. В те времена это расценивалось как дезертирство и суд был короток. А поскольку брат пришел к нему, то и Ивану предстояло стать соучастником трагедии.

Три дня и три ночи, ни на минуту не засыпая, стоял он перед иконой святителя Николая, прося у него вразумления и защиты. Днем Вадим скрывался в сундучке, на котором некогда спал хозяин: в нем просверлили дырки, чтобы временный жилец не задохнулся, а ночью он выходил из своего убежища и присоединялся к молящемуся.

В 2004 году, в день святителя Николая, батюшка во всех подробностях вспоминал пережитое в те военные годы и милость святого к себе и брату. О святителе Николае батюшка говорил так: «Мы своим религиозным опытом знаем о нем не только по свидетельству Церкви, не только по преданию, но по живому его участию в жизни нашей. И в сонме чтимых святых не много таких, кто предстал бы нашему сознанию столь живо. Собственными свойствами святой души святителя Николая стало умение любить, умение снисходить ко всякому человеку, к разным людям и дать каждому именно то, что ему нужно».

А тогда, в начале войны, пришлось Ивану идти в комендатуру с заявлением о брате. Вскоре из штаба приехал генерал. Имя его было Николай. Генерал вмиг оглядел комнату, на столе стоял образ святителя Николая с зажженной перед ним лампадой. Генералу предложили чайку с пустом - время было голодное, и тот не отказался. Посидел со стаканом чая перед образом святителя, своего небесного покровителя, выслушал версию о контузии Вадима (недалеко от их квартала взорвалась бомба, а Вадим был в таком потрясении, что выглядел больным). Генерал забрал оружие, принадлежавшее брату, и предложил молодым людям ждать вызова в штаб.

Через несколько дней с посыльным пришла повестка. С трепетом и молитвой ожидали своей участи братья. Они вошли в мрачное, едва освещаемое редкими светильниками здание, похожее на бункер. Иногда было слышно цоконье подкованных сапог по мраморному полу и стук приклада часового на каждом этаже. Шаги затихали, и снова водворялась гнетущая тишина. Зайдя в нужную комнату в сопровождении конвоира, братья выслушали приговор. Контуженого Вадима водворили на время в больницу и обоим им выдали талоны на воинский паек, который спас Ивана от истощения. Питался он очень скудно: три картофелины на день и 400 граммов хлеба. Так любвеобилен и милостив святитель Николай к молитвам страждущих.

20 июля 1944 года Иван Михайлович Крестьянкин освободился от гражданской службы. Этому событию предшествовало памятное сновидение, которое со временем ему пришлось признать как вещее.

Ему снилось, что он приехал в Оптину пустынь на прием к старцу Амвросию. Старец вышел из хибарки и принимал посетителей, переходя от одного к другому, но обходя Ивана. Пришлось терпеливо ждать. Когда же старец отпустил последнего вопрошателя, он подошел и, взяв Ваню за руку, сказал сопровождавшему монаху: «Принеси два облачения, мы с ним служить будем». И повел Ивана в храм. На этом сон закончился.

Под праздник Казанской иконы Божией Матери Иван Крестьянкин был назначен псаломщиком в храм Рождества Христова в Измайлове [5]. Придя туда, он узнал храм, в который во сне привел его старец Амвросий.

В тот же день на вечерней службе в селе Коломенском митрополит Николай (Ярушевич) [6]  ввел нового псаломщика в алтарь и благословил его на служение Матери-Церкви.

Настоятелем храма в Измайлове был почтенный протоиерей, отец Михаил Преферансов [7]. Недолго присматривался он к новому псаломщику. Через шесть месяцев пришла депеша: Ивана вызывал к себе митрополит Николай. Владыка встретил его словами: «Ты что там натворил?» Иван опешил, мысли в голове заметались: «Нажаловались?» Он не мог вспомнить за собой вины и смущенно молчал. «Я тебя спрашиваю, что ты там натворил?» - повторил свой вопрос архиерей. Заикаясь, Иван проговорил: «Я не знаю, я ничего не делал». И тогда митрополит Николай сказал, что впервые за всю его архиерейскую службу к нему пришел настоятель храма с ходатайством рукоположить во диаконы псаломщика, который еще и года в храме не прослужил. И передал слова отца протоиерея: «Владыка, рукоположите его, пусть пищит».

14 января 1945 года, в день памяти Василия Великого, в храме Воскресения Христова на Ваганьковском кладбище [8]  митрополит Николай рукоположил во диаконы Ивана Крестьянкина, худенького юношу с копной густых вьющихся волос. Вокруг престола его водил протодиакон отец Сергий Туриков [9]. Близкие братские отношения с ним сохранялись у отца Иоанна до самой кончины протодиакона. А потом и внуки отца Сергия навещали батюшку в монастыре, приезжая к нему со своими печалями и радостями.

Не обошлось в день рукоположения без конфуза. Провожая митрополита после службы, заспешил новый диакон за духовенством к дверям и услышал за спиной реплики: «Отец диакон, отец диакон, хвостик-то подберите». Время тогда было скудное, и веревки, которыми были подвязаны опорки на ногах у ставленника, развязались и волочились за спешащим диаконом по дорожке.

Первый день самостоятельной диаконской службы отца Иоанна пришелся на праздник преподобного Серафима Саровского, и Евангелие от Луки, которое читал молодой диакон, легло на сердце как грозное предупреждение на всю дальнейшую жизнь: Я посылаю вас, как агнцев среди волков...*

Девять месяцев служил отец Иоанн Крестьянкин диаконом, дозревая до принятия ответственного священнического сана. Почти с самого начала служения настигло молодого диакона непредвиденное искушение, которое научило его бдительности.

Матушка усопшего священника Сергия Кедрова стала проявлять к отцу диакону особое внимание. Она приглашала его к себе в дом, устраивала чаепитие, из гардероба ее покойного супруга стали преподноситься подарки, столь необходимые отцу Иоанну: то подрясник, то ряса и даже добротные непромокающие сапоги сменили ветхие паруси-новые туфли. После каждого подарка и угощения следовала реплика: «Ну, как?» Ничего не мог понять простодушный молодой человек, пока ему прямо не объяснили причину столь большого к нему благоволения. Дочь матушки, Наденька, была барышней на выданье, и матушка решила сосватать ее за полюбившегося молодого человека. Сгорая от стыда, отец диакон стал объяснять матушке невозможность такого союза: по канонам Церкви человек, принявший священный сан безбрачным, в брак вступить уже не может.

Отказом матушка была возмущена, она не хотела признавать никаких канонов. Неприятным объяснением закончился последний визит в ее дом отца диакона. А спустя некоторое время он получил записку с требованием оплатить все полученные им подарки. Без сожаления вернул отец Иоанн вещи, уж больно высока была запрошена за них цена. Он снова оделся в свои вылинявшие подрясники, старые парусиновые туфли, после чего вздохнул свободно и радостно, освободившись от непонятного ему доселе гнета.

В начале осени настоятель неожиданно задал отцу диакону вопрос: «А ты хочешь быть попом?» Слово «поп» резануло слух. Диакон промолчал. Через несколько дней отец настоятель повторил вопрос. Опять последовало молчание. Задал он этот вопрос и в третий раз и, не получив ответа, тоже замолчал. А в сердце отца диакона боролись противоречивые чувства. Воспитанный в благоговейном отношении к сану, он никак не хотел согласиться быть «попом», а священнического служения душа жаждала. Еще в отрочестве иерейский крест повергал Ваню в глубокие и совсем недетские размышления. Слова, написанные на оборотной стороне креста: «Образ буди верным словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою», - легли на скрижали юного сердца и увлекли его на путь священнослужения. А образы незабвенных добрых пастырей его детства, своей жизнью исполнивших этот завет, вдохновляли его на деятельное служение Кресту.

И в Москве нашел Иван эти, знакомые ему с детства, высокие и святые для него примеры. Живая сила Истины, явленная в жизни и служении Богу отца Александра Воскресенского [10], сообщалась многим, притягивала к нему молодежь, объединяя ее верой и духовным родством. Около отца Александра собрался круг молодых людей: Александр Москвитин (будущий архимандрит Афанасий), Василий Серебренников [11] (будущий старец-протоиерей), Константин Нечаев (будущий митрополит Питирим) [12], диакон Иоанн Крестьянкин и друг его, будущий иерей, Владимир Родин. Отец Александр Воскресенский помогал им подготовиться к экзаменам за семинарию по богословским дисциплинам, а также пастырскими советами по служению и духовничеству. Он же принял исповедь диакона Иоанна Крестьянкина перед его хиротонией во священника.

На исходе жизни старец отец Иоанн в письме к внучке отца Александра Воскресенского напишет: «...Дедушка Ваш ведь был моим духовником, и его подпись стоит на моей священнической грамоте. Его молитва и напутствие поставили меня на радостный путь служения Богу...»

Но и сам диакон Иоанн приложил немало стараний, готовясь к сдаче экзаменов. Книга священника Петра Заведеева  [13] с того времени и до конца дней была у него под рукой. Он знал ее досконально.

7 октября 1945 года, в день Никандра пустынножителя Псковского, диакону отцу Иоанну Крестьянкину предстояло сдать экзамены за курс духовной семинарии. Экзамены в Новодевичьем монастыре [14] принимала корпорация педагогов во главе с епископом Макарием (Даевым) [15]. Батюшка все сдал на отлично. И ректор семинарии, профессор, магистр богословия, протоиерей Тихон Попов [16], поздравляя его, произнес знаменательные для отца Иоанна слова: «Дорогой отец Иоанн, будьте священником, а не попом».

Под праздник Иерусалимской иконы Матери Божией, 24 октября, всенощную в Измайловском храме служил митрополит Николай (Ярушевич). Во время службы он благословил ставленника, отца Иоанна, Иерусалимской иконой Божией Матери и напутствовал его к рукоположению. А на следующий день, 25 октября 1945 года, только что ставший Патриархом Его Святейшество Алексий I (Симанский) [17] рукоположил диакона Иоанна во пресвитера. Вокруг престола его водил протопресвитер Николай Колчицкий [18].

День был серенький, с редким снежком. А новопоставленный иерей шел со службы во всем белом: купленном с чужого плеча белом подряснике и холщовой рясе. Прежний владелец этого облачения имел богатырское телосложение, и ворот рясы отцу Иоанну пришлось заколоть булавками где-то на спине. Но все это были ничего не значащие мелочи по сравнению с той радостью, которая солнцем светилась для него, преображая все вокруг. Для него начиналась желанная с детства жизнь - служение Богу и людям в сане священника.

На следующий день, в праздник Иверской иконы Пресвятой Богородицы, вновь поставленному иерею выдалась первая самостоятельная служба. Все старшие отцы ушли молиться в храм, где была чтимая Иверская икона. За год присмотревшись к диакону Иоанну, они не побоялись оставить его одного в уверенности, что служба пройдет по чину и благоговейно. А по окончании Литургии подошла к молодому батюшке староста и смущенно объявила, что пришли с младенцем и просят его окрестить.

И много лет спустя вспоминал отец Иоанн, с каким воодушевлением он принял это известие, ведь впервые его служением человек родится для Царствия Божия. Благоговейно, без страха взял он на руки младенца Ольгу и видел, как преобразилась девочка в крещальной купели. Он крестил ее полным чином, с погружением, старательно и ответственно выговаривая каждое слово чинопоследования. Так двумя великими Таинствами, возрождающими человека: Литургией и Крещением, - началось служение отца Иоанна в сане иерея.


 

  • [1]       Архимандрит Афанасий (Москвитин Александр Иванович) родился в 1906 г. в Орле. С детства прислуживал в церкви, был старшим иподиаконом архиепископа Серафима (Остроумова). В 1930-х гг. проживал в Москве, работал бухгалтером в Госбанке. В 1944 г. принял сан и служил священником в селе Спасском Московской области. Проживал в Москве вместе с братьями Василием (иеромонахом Владимиром) и Павлом (1909-1987). Скончался в 1971 г. Архимандрит Афанасий много лет хранил у себя десницу св. мц. Татианы, которая в 1977 г. была передана в Псково-Печерский монастырь

  • [2]       Владимир (Москвитин Василий Иванович) родился в 1895 г. в Орле. В молодости прислуживал архиепископу Серафиму (Остроумову) и епископу Даниилу (Троицкому). С конца 1920-х гг. проживал в Москве, работал в торговле. В Москве же был пострижен в монашество. С 1945 г., став иеромонахом, служил в разных храмах Московской епархии.

  • [3]       Митрополит Сергий (Страгородский Иван Николаевич, 1867-1944) с 1925 г. заместитель Патриаршего Местоблюстителя. В июле 1927 г. выпустил Декларацию «Об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти», вызвавшую большие разногласия в Церкви. С 1934 г. - митрополит Московский и Коломенский, с декабря 1936 г. - Патриарший Местоблюститель. В 1943 г. Собором русских иерархов был избран Патриархом Московским и всея Руси. Интронизация состоялась 30 августа в Богоявленском кафедральном соборе в Елохове. Погребен в Никольском приделе Богоявленского собора.

  • [4]       Васильевич Овчинников 1921 г. рождения. Сын двоюродного брата о. Иоанна, Василия Николаевича Овчинникова, и внук крестной Параскевы Иларионовны, - приходился о. Иоанну племянником. Инженер-строитель, жил в Орле. Скончался в 1993 г., похоронен на Крестительском кладбище в одной ограде с Константином Михайловичем Крестьянкиным.

  • [5]       Храм Рождества Христова в Измайлове построен в конце XVII в. В годы гонений храм не закрывался. Главная святыня - чудотворный список Иерусалимской иконы Божией Матери

  • [6]       Митрополит Николай (Ярушевич Борис Дорофеевич, 1892-1961) - с 1944 г. митрополит Крутицкий и Коломенский, управляющий Московской епархией.  Постоянный член Священного Синода, ближайший советник и помощник Патриарха в решении всех общецерковных вопросов. С 1946 г. - председатель вновь созданного Отдела внешних церковных сношений при Священном Синоде. Деятельный, образованный, инициативный человек. Пользовался большим авторитетом как у духовенства, так и среди мирян. В июне 1960 г. уволен на покой в связи с ухудшением состояния здоровья. Скончался в декабре 1961 г. Погребен в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре.

  • [7]       Протоиерей Михаил Николаевич Преферансов родился в 1864 г. в селе Алфе-рьево Клинского уезда Московской губернии, в крестьянской семье. В 1891 г. окончил Московскую духовную семинарию, служил в храмах Московской епархии. В 1929 г. был первый раз арестован, но вскоре освобожден. В 1930-х гг. служил в церкви Знамения Божией Матери в Перове. В 1938 г. был вновь арестован, а в 1939 г. освобожден. В 1944 г. уже был настоятелем храма Рождества Христова в Измайлове в сане протоиерея. Умер в феврале 1947 г. 

  • [8]       Храм Воскресения Словущего на Ваганьковском кладбище построен в 1824 г. В 1925 г. храм был захвачен обновленцами. В 1944 г. при распаде обновленчества церковь Воскресения Словущего на Ваганьковском кладбище первая вернулась под омофор Московской Патриархии.

  • [9]       Протодиакон Сергий Павлович Туриков родился 25 сентября 1885 г. в селе Шереметьевка Сызранского уезда Симбирской губернии, в крестьянской семье. Окончил городское училище, служил в армии на Дальнем Востоке, где и были замечены его вокальные способности. С Дальнего Востока он был направлен в

    Петербург для поступления в консерваторию. Музыкальное образование не закончил, т.к. с началом Первой мировой войны был призван в армию. За мужество и отвагу был неоднократно награжден и стал полным георгиевским кавалером. В 1922 г. в Москве рукоположен во диакона. Подвергался арестам в 1931 и 1932 гг., был сослан на три года в Казахстан (ссылку отбывал в Алма-Ате). В 1940-х гг. служил в Москве в сане протодиакона, затем в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре в сане архидиакона. С 1952 г. снова служил в Москве сначала в Преображенской церкви на Преображенской площади, затем в храме Всех святых на Соколе. Многие поколения диаконов учились у него служению. Скончался 26 июня 1962 г.

  • [10]       Протоиерей Александр Георгиевич Воскресенский родился в 1875 г. в подмосковном городе Павлово-Посаде, в семье диакона. Окончил духовное училище в Донском монастыре и поступил в Московскую духовную семинарию. В 1898 г. был рукоположен во священника и определен в храм свт. Иоанна Златоуста в село Новлянское Бронницкого уезда, а вскоре переведен в храм свт. Николая  родного города Павлово-Посада. После закрытия храма о. Александр подвергся аресту. Выйдя из заключения, уехал с семьей во Владимирскую область. В 1923 г. его пригласили служить в Москву, в храм Успения Божией Матери в Кожевниках. Через четыре года он был переведен в храм прп. Марона Пустынника, а когда в 1929 г. храм был закрыт - в церковь мч. Иоанна Воина на Большой Якиманке. В этом храме о. Александр служил до самой кончины, в 1930-1946 гг. почти постоянно жил при храме на колокольне. Воспитал целое поколение ревностных священнослужителей. Скончался на первой неделе Великого поста 1950 г., похоронен на Введенском (Немецком) кладбище.

  • [11]       Протоиерей Василий Николаевич Серебренников (1907-1996) - известный московский духовник, много лет служил на Иерусалимском подворье, в храме ап. Филиппа на Старом Арбате. Похоронен на Введенском (Немецком) кладбище.

  • [12]       Митрополит Питирим (Нечаев Константин Владимирович) родился в 1926 г. в городе Козлове, в семье священника. Получил высшее техническое образование, затем окончил Московскую духовную семинарию и Московскую Духовную Академию, в которой оставлен на преподавательской работе. С 1945 г. иподиакон Патриарха Алексия I. В 1952 г. рукоположен в сан диакона, а в 1954 г. - во священника. В 1959 г. принял монашество в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре. В том же году возведен в сан архимандрита и назначен инспектором Московской Духовной Академии и семинарии. С 1962 г. ответственный редактор «Журнала Московской Патриархии» и председатель Издательского отдела Московской Патриархии. В 1963 г. был рукоположен во епископа Волоколамского. В 1971 г. возведен в сан архиепископа, а в 1986 г. - в сан митрополита Волоколамского и Юрьевского. Скончался 4 ноября 2003 г., похоронен на Даниловском кладбище.

  • [13]       Заведеев Петр, свящ. Лекции по богословским наукам: Полное руководство по подготовке к экзамену на священника. [Б.м.], 1908.

  • [14]       В 1944 г. в Москве, в Новодевичьем монастыре были открыты богословские курсы, вскоре преобразованные в семинарию. В 1947 г. возобновила свое существование Московская Духовная Академия. А в 1948 г. московские духовные школы вернулись в родные стены Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.

  • [15]       Епископ Макарий (Даев Сергей Константинович) родился в 1888 г. в селе Петровском Московской губернии. В 1911 г. окончил Вифанскую духовную семинарию, в 1912 г. рукоположен во священника. В 1940-е гг. - настоятель Ризоположенской церкви на Донской улице в Москве. В 1944 г. овдовел и принял монашество с именем Макарий, вскоре хиротонисан во епископа Можайского. В 1946 г. назначен председателем Хозяйственного управления Московской Патриархии. В 1951 г. возведен в сан архиепископа. Позже исполнял должность помощника управляющего Московской епархией. Скончался 13 января 1960 г. Погребен на Ваганьковском кладбище.

  • [16]       Протоиерей Тихон Дмитриевич Попов - выпускник Киевской Духовной Академии, в 1944 г. был назначен ректором открывшихся богословских курсов в Новодевичьем монастыре. В 1946 г., почти полностью лишившись зрения, вынужден был оставить ректорскую должность, но продолжал преподавать в Московской духовной семинарии, а потом и в открывшейся Московской Духовной Академии. Скончался в 1962 г.

  • [17]       Патриарх Алексий I (Симанский Сергей Владимирович, 1877-1970) - после кончины Патриарха Сергия избран на патриарший престол. Интронизация состоялась 4 февраля 1945 г. Скончался в1970 г., похоронен в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре.

  • [18]       Протопресвитер Николай Федорович Колчицкий - с 1924 г. и до самой кончины настоятель Богоявленского собора в Елохове. С 1941 г. - управляющий делами Московской Патриархии, с 1945 г. протопресвитер. Скончался в 1961 г., похоронен в Переделкине.

« Предыдущая   Назад  Следующая »


Начало arrow Жизнеописание arrow Первые годы служения
Официальный сайт Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря.
Копирование и использование материалов сайта в коммерческих целях запрещено.

Патриарх Алексий I
Патриарх Московский и всея Руси Алексей I (Симанский)
Храм в Измайлово
Храм Рождества Христова
в Измайлове
иерей Иоанн 1946 г.
Иерей Иоанн Крестьянкин, 1946 г.
Первые годы служения
о. Иоанн (Крестьянкин). Первые годы служения
Митр. Антоний (Мельников)
Митрополит Ленинградский Антоний (Мельников)
Иеромонах Сергий (Голубцов)
Иеромонах Сергий (Голубцов). Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1953 г.
Митр. Иоанн (Вендланд)
Митрополит Иоанн (Вендланд). Ярославль, 1977 г.